План-схема проезда:

План-схема местонахождения коттеджей

Погода в Пушкинских горах:

Для получения подробной информации о погоде на ближайшие дни наведите курсор и кликните по информеру.


Карта сайта

Книга С.С.Гейченко «У Лукоморья»



Семён Степанович Гейченко известен как легендарный музейщик, заново сотворивший разрушенный временем и людьми Пушкинский заповедник. Он в течение почти полувека возглавлял заповедник и до конца своих дней оставался Хранителем Пушкиногорья и в прямом, и в высоком смысле этого слова:

«Его имя, его личность приобрели родственность этим местам. Он написал настоящую книгу в 1970-х годах, обобщив свой опыт музейщика-пушкиниста, потом писал ещё много лет, добавляя рассказы сообразно происходящему в жизни музея. Уже почти 20 лет, как нет на свете старого директора, а книга не устарела, живёт, и легко ее дыхание. Радует искренностью чувства, свободой мысли, теплотой внутреннего пространства, любовью к Пушкину, жителям Святогорья, дорогому Михайловскому. Вот перед взором читателя, милые сердцу — «опальный домик», «тригорский зάмок», Святогорский монастырь, городище Воронич, «дуб уединенный», «аллея Керн», «скамья Онегина», «домик няни», травы, птицы, звери — всё пушкинское заветное «лукоморье», картины вдохновения, красивые, неповторимые. И сам поэт, конечно ж. А в душе звучат музыкой строки:

...Там доле яркие виденья,
С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной
В часы ночного вдохновенья.
Всё волновало нежный ум:
Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум,
Старушки чудное преданье.

Пушкин. Разговор книгопродавца с поэтом

В книге более ста рассказов о восстановлении Пушкинского заповедника, о людях, которые там работали, и, конечно, о Пушкине. Два рассказа напечатаны впервые, они родились уже после того, как увидело свет последнее издание книги в 1986 году. Эта книга — отражение в литературных образах вѝдения Семёном Степановичем жизни музея и его «главного героя» — Пушкина. Предлагаем Вам первую главу книги:


Глава I



«Когда люди уходят, после них остаются вещи. Вещи безмолвно свидетельствуют о самой древней истине — о том, что они долговечнее людей. Неодушевленных предметов нет. Есть неодушевленные люди. Без вещей Пушкина, без природы пушкинских мест трудно понять до конца его жизнь и творчество. Это хорошо знали еще современник и поэта, и лучше всех Александр Иванович Тургенев, писавший о доме Пушкина, о соснах, сирени, гульбище и многом другом в Михайловском.

Сегодня вещи Пушкина — в заповедниках и музеях. Здесь они живут особой, таинственной жизнью, и хранители читают скрытые в них письмена. Передо мной в Михайловском прошли многие тысячи людей разных возрастов, знаний и стремлений. И все они хотели увидеть то, что окружало поэта. И вот я говорю им: «У этого окна любил сидеть Пушкин». Тут все они начинают смотреть на обыкновенное окошко и вдруг видят, что оно не обыкновенное, что никто из них такого окна раньше не видел, не видел около окна этого зеленого куста, что другого такого куста нет на всем свете, что над кустом небо, какое было при Пушкине, и облако, и отраженный стеклом силуэт пролетающей птицы, которую, может быть, видел и он.

Еще много-много лет после того, как совсем обветшали окна и двери, и порог пушкинского дома, — пышная сирень каждую весну раскрывала для людей своидушистые цветы. Когда-то ее сажали и холили чьи-то заботливые руки, и сирень заглядывала в комнату Пушкина. А потом все кануло в Лету. И вот теперь выровнялись и порог, и ступени, и окна пушкинского дома, и мы вновь посадили сирень, и, как прежде, дарит она мечтательному путнику свои цветы.

В каждом листике куста есть свои письмена. Пушкин умел их читать. Чтобы понять деревенского Пушкина, нужно, чтобы всякий приходящий в Михайловское попробовал разобрать эти письмена. Когда Пушкина спрашивали про его кабинет, он отвечал: «Деревня — вот мой кабинет». Деревня — это природа. Деревья, травы, кусты, птицы и звери. Пушкин любил эту землю. Он ходил по лесу без сюртука, в рубашке, часто на босу ногу, в ветер, и дождь, и прохладу, и не только когда было тихо и жарко. Он видел, что в природе все безгранично и почти ничто в ней не меняется. Она — вечность. Это только мы меняемся, люди.

Весной, когда в Михайловском начинается все заново и люди выходят на волю, они видят и слышат только воду. Так было при Пушкине, так и сейчас. Вода идет отовсюду, она заливает заветные луга, рождает огромное море и топит в нем ручьи и реки, старицу реки и ее новь, — и вода эта стоит от одной горы до другой.

Природа Михайловского имеет своих стражей. О них Пушкин писал в стихотворении «Домовому». И самый верный страж этого места — вода. Каждый день деревья, кусты, луга и поляны Михайловского проявляют свой характер по-новому. Каждое утро хранитель этой великолепной галереи заменяет одну из старых картин какой-нибудь новой и как бы говорит нам: «Все это видел Пушкин. Посмотрите и вы cтанете лучше». Когда будете в Михайловском, обязательно пойдите как-нибудь вечером на околицу усадьбы, станьте лицом к маленькому озеру и крикните громко: «Александр Сергеевич!» Уверяю вас, он обязательно ответит: «А-у-у! Иду-у!»

Из книги С. С. Гейченко «У Лукоморья»

*